Последний год Троцкого

Часть вторая

Дэвид Норт
1 сентября 2020 г.

Первая частьВторая частьТретья частьЧетвертая частьПятая частьШестая часть

После раскола с меньшинством Социалистической рабочей партии Троцкий смог обратить свое внимание на написание Манифеста к чрезвычайной конференции Четвертого Интернационала, созванной для того, чтобы дать ответ на внезапное распространение войны в Западной Европе. За быстрым завоеванием Польши нацистской Германией в сентябре 1939 года последовало затяжное затишье в военном конфликте, так называемая «странная» (или «сидячая») война. Но в апреле 1940 года Гитлер открыл новый этап войны. Вермахт двинулся на запад, захватив сначала Норвегию и Данию, а в мае вторгся в Нидерланды, Бельгию и Францию.

Манифест Троцкого начинался с волнующего обращения ко всем жертвам капиталистически-империалистического гнета:

«Четвертый Интернационал обращается не к правительствам, вовлекшим народы в бойню, не к буржуазным политикам, ответственным за свои правительства, и не к рабочей бюрократии, поддерживающей воюющую буржуазию. Четвертый Интернационал обращается к рабочим, к женщинам-работницам, к солдатам и матросам, к разоренным крестьянам, к порабощенным жителям колоний. Четвертый Интернационал не имеет никаких связей с угнетателями, эксплуататорами, империалистами. Он является мировой партией трудящихся, угнетенных, эксплуатируемых. Для них предназначен этот Манифест» [1].

Манифест отвергал все официальные объяснения начала войны. «Вопреки официальным басням, рассчитанным на убаюкиванье народа, главным источником войн, как и других социальных бедствий — безработицы, дороговизны, фашизма, колониального гнета — является частная собственность на средства производства и опирающееся на эту основу буржуазное государство» [2]. Как и в Первую мировую войну в основе взрыва военного конфликта лежало соперничество между империалистическими державами.

Лев Троцкий

Главными действующими лицами в этом глобальном конфликте были в тот момент Великобритания, Франция, Германия и Италия, а Япония преследовала свои интересы в Азии. Но на заднем плане маячили Соединенные Штаты, которые, как предсказывал Троцкий, «вмешаются в великую свалку, чтобы обеспечить свое мировое господство. В какой очереди и в какие сроки американский капитал будет бороться со своими врагами, этого сегодня не знают еще, может быть, и в Вашингтоне. Война с Японией была бы борьбой за “жизненное пространство” Тихого океана. Война в Атлантике, хотя и направленная непосредственно против Германии, была бы борьбой за наследство Великобритании» [3].

Троцкий отмел в сторону утверждения, согласно которым правящие элиты ведут войну в «защиту Отечества». «Буржуазия никогда не защищает отечество ради отечества. Она защищает собственность, привилегии, барыши… Официальный патриотизм есть маска эксплуататорских интересов. Сознательные рабочие с презрением отбрасывают эту маску» [4]. Что же касается претенциозных призывов к демократическим идеалам, то они были не менее фальшивы, чем патриотические декларации. Все демократические страны, в первую очередь Великобритания, помогли Гитлеру прийти к власти. И все они получали значительную часть своего богатства от жестокой эксплуатации колониальных народов.

Гитлеровский режим был не чем иным, как «химически чистой культурой империализма». Лицемерное заявление о том, что демократические державы борются с фашизмом, было вопиющим политическим искажением истории и реальности.

«Демократические правительства, которые в свое время приветствовали Гитлера как крестоносца против большевизма, изображают его теперь чем то вроде сатаны, который вырвался неожиданно из адских подвалов и нарушает святость договоров, границ, прав и заповедей. Если б не Гитлер, капиталистический мир был бы цветущим садом Жалкая ложь! Немецкий эпилептик с калькуляционной машиной в голове и неограниченной властью в руках не свалился с неба и не вышел из ада: он есть только персонификация всех разрушительных сил империализма» [5].

Затем Троцкий обратился к рассмотрению роли сталинского режима в подстрекательстве к развязыванию войны.

«Союз Сталина с Гитлером, открывший мировую войну и непосредственно поведший к закабалению польского народа, явился результатом слабости СССР и паники Кремля перед Германией. Ответственность за эту слабость ложится на тот же Кремль: на его внутреннюю политику, создавшую пропасть между правящей кастой и народом; на его внешнюю политику, принесшую интересы международной революции в жертву интересам сталинской клики» [6].

Несмотря на преступления Сталина, вторжение нацистов в Советский Союз, — что Троцкий считал неизбежным, — поставило бы под сомнение не только выживание кремлевской диктатуры, но и СССР. Завоевания революции, как бы они ни были искажены и изуродованы сталинизмом, не могли быть отданы на растерзание вторгшимся армиям империализма. «Ведя неутомимую борьбу против московской олигархии, Четвертый Интернационал решительно отметает такую политику, которая могла бы оказать содействие империализму против СССР». Затем он продолжил:

«Защита СССР принципиально совпадает для нас с подготовкой международной пролетарской революции. Мы начисто отвергаем теорию социализма в отдельной стране, это невежественное и реакционное детище сталинизма. Спасти СССР для социализма может только международная революция. Но международная революция несет неминуемую смерть Кремлевской олигархии» [7].

Анализ войны, сделанный Троцким, охватывал события в колониальных владениях, которые, по его убеждению, должны были стать масштабным театром глобальной революционной борьбы. «Вся нынешняя война есть война из-за колоний, — продолжил он. — Одни хотят захватить их, другие не хотят отдавать. Никто не собирается добровольно освобождать их. Падающие метрополии вынуждены брать у колоний как можно больше и давать им как можно меньше. Только прямая и открытая революционная борьба порабощенных народов может проложить дорогу их освобождению» [8].

Сталин и Риббентроп пожимают друг другу руки после заключения германо-советского пакта

Троцкий дал обзор экономическим и политическим условиям в Китае, Индии и Латинской Америке. В каждой конкретной ситуации, с учетом конкретных условий, победа в борьбе с империалистическими державами зависела от установления политической независимости рабочего класса от коррумпированных и скомпрометированных национальных правящих элит. Теория перманентной революции, которая привела русский рабочий класс к власти в 1917 году, сохранила полную силу для рабочего класса во всех странах, угнетенных империализмом. Свержение империалистического господства было неразрывно связано с борьбой за власть трудящихся и за социализм. Более того, как показал пример России, не существовало особого порядка, который бы априори определял, когда в той или иной стране будут созданы условия, позволяющие рабочему классу завоевать власть. Троцкий объяснил:

«Перспектива перманентной революции ни в каком случае не означает, что отсталые страны дожидаются сигнала со стороны передовых, или что колониальные народы терпеливо ждут освобождения от пролетариата метрополий. Помощь получает тот, кто помогает себе сам. Рабочие открывают революционную борьбу в той стране, колониальной или империалистской, где для этого складываются благоприятные условия и подают этим пример рабочим других стран. Только инициативой и действием, решимостью и отвагой можно по-настоящему осуществить лозунг: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!”» [9]

В заключительных разделах Манифеста Троцкий возвращается к центральным теоретическим и политическим вопросам, поднятым им в начале фракционной борьбы против мелкобуржуазного меньшинства, и которые будут занимать его в последние недели жизни. Начало Второй мировой войны было подготовлено предательством всех существующих массовых организаций рабочего класса, будь то социал-демократические, сталинистские, анархические или какие-либо другие разновидности реформизма. Как же рабочий класс сможет найдет путь к власти?

Троцкий рассмотрел основные условия завоевания власти рабочим классом: кризис, создающий политический тупик и дезориентирующий правящий класс; сильное недовольство существующими условиями среди широких слоев среднего класса, лишающее крупных капиталистов их поддержки; убежденность рабочего класса в невыносимости положения и готовность к радикальным действиям; наконец, программа и решительное руководство передовыми слоями рабочего класса. Но каждое из этих условий развивается с разной скоростью. В то время как буржуазия находится в политическом тупике, а средний класс ищет альтернативы существующим условиям, рабочий класс — под влиянием прошлых поражений — может проявить нежелание вступить в решительную борьбу. Троцкий признавал, что предательство в годы, предшествовавшие началу войны, создало среди рабочих настроение уныния. «Не нужно, однако, переоценивать устойчивость и длительность подобных настроений, — советовал Троцкий. — События создали их, события развеют их» [10].

В конечном счете, принимая во внимание сложное переплетение противоречивых элементов фундаментального общественного кризиса, судьба революции зависит от решения проблемы руководства. Рассматривая эту проблему, Троцкий гипотетически поставил два вопроса: «Не окажется ли революция предана и на этот раз, когда на службе империализма стоят два Интернационала [социал-демократический Второй Интернационал и сталинистский Коммунистический Интернационал], а подлинно революционные элементы представляют маленькое меньшинство? Иными словами: успели ли мы подготовить вовремя партию, способную руководить пролетарской революцией?» [11]

В своей статье «СССР в войне», написанной восемью месяцами ранее, в сентябре 1939 года, Троцкий указывал, что исход Второй мировой войны может оказаться решающим в определении жизнеспособности перспективы социалистической революции. «Результаты этой проверки — писал он, — будут, несомненно, иметь решающее значение для нашей оценки современной эпохи как эпохи пролетарской революции» [12]. Но это утверждение носило характер obiter dictum (попутного или случайного замечания), призванного на законных основаниях подчеркнуть серьезность мирового положения и опасности, которое оно представляет для рабочего класса. Оно не было написано в форме непреложного исторического предсказания. В следующем документе, написанном в апреле 1940 года, Троцкий сделал важное замечание по поводу методологии марксистского анализа:

«Исторический прогноз всегда условен, и чем он конкретнее, тем он условнее. Это не вексель, по которому можно в определенный день требовать оплаты. Прогноз вскрывает лишь определенные тенденции развития. Но рядом с ними действуют силы и тенденции другого порядка, которые в известный момент выдвигаются на первый план. Кто хочет точного предсказания конкретных событий, пусть обращается к астрологии. Марксистский прогноз лишь помогает ориентации» [13].

К маю стало ясно, что Троцкий стремился ориентировать Четвертый Интернационал на основе перспективы, анализ которой выходил за рамки войны и ее непосредственного исхода. Война была не только кульминацией кризиса послевоенной эпохи, но и началом нового этапа в кризисе капиталистической системы и мировой революции. Кадры Четвертого Интернационала должны были готовиться к длительному периоду борьбы. «Разумеется, одно или другое восстание может закончиться и, наверное, закончится поражением, вследствие незрелости революционного руководства. Но дело идет не об одном восстании. Дело идет о революционной эпохе».

Какой вывод вытекал из этой оценки войны как поворотного пункта в мировой истории?

«У капиталистического мира выхода нет, если не считать выходом затяжную агонию. Надо готовиться к долгим годам, если не десятилетиям, войн, восстаний, коротких перемирий, новых войн и новых восстаний. Молодая революционная партия должна опираться на эту перспективу. История предоставит в ее распоряжение достаточно случаев и возможностей, чтобы проявить себя, набраться опыта и созреть. Чем скорее будут сплачиваться ряды авангарда, тем больше сократится эпоха кровавых потрясений, тем меньшие разрушения потерпит наша планета. Но великая историческая проблема не будет, во всяком случае, разрешена до тех пор, пока во главе пролетариата не встанет революционная партия. Вопрос темпов и сроков имеет огромное значение; но он не меняет ни общей исторической перспективы, ни направления нашей политики. Вывод прост: надо с удесятеренной энергией повести работу воспитания и организации пролетарского авангарда. В этом и состоит задача Четвертого Интернационала» [14].

Продолжение следует.

[1] «Манифест Четвертого Интернационала». См.: http://iskra-research.org/FI/BO/BO-84.shtml.

[2] Там же.

[3] Там же.

[4] Там же.

[5] Там же.

[6] Там же.

[7] Там же.

[8] Там же.

[9] Там же.

[10] Там же.

[11] Там же.

[12] «СССР в войне». См.: http://iskra-research.org/FI/BO/BO-79.shtml.

[13] «Итоги финляндского опыта». См.: http://iskra-research.org/Trotsky/sochineniia/1940/19400425.html.

[14] «Манифест Четвертого Интернационала». См.:http://iskra-research.org/FI/BO/BO-84.shtml.